Блокировка I Am Jesus Christ в России — почему игру убрали из Steam?

Подобные волны обсуждений уже возникали и вокруг других проектов. В разное время в российском инфополе звучали призывы ограничить или запретить Crusader Kings 3 — из-за «кощунственных» механик, The Binding of Isaac — за библейскую символику и провокационную эстетику, Agony — за демоническую тематику, а также South Park — за сатирическое обращение с религиозными образами. До официальных блокировок дело не доходило, однако сами дискуссии демонстрировали готовность части общественных и политических фигур требовать ограничений.

На этом фоне версия о религиозном факторе в случае с I Am Jesus Christ не выглядит надуманной и вписывается в уже знакомую модель публичной реакции на спорные проекты.

Что такое I Am Jesus Christ

I Am Jesus Christ изначально позиционировалась как интерактивный пересказ евангельской истории. Жанрово это симулятор от первого лица с элементами RPG, в котором игрок в роли Христа проходит путь от крещения до распятия и воскресения.

В проекте заявлены более 30 чудес, включая исцеление прокажённых, хождение по воде и укрощение бури. Игроку предстоит повстречаться с апостолами, сразиться с Сатаной и посетить ключевые локации — от Иерусалима и Назарета до Галилейского моря и Иудейской пустыни. Ключевая механика, ставшая главным объектом критики, — сотворение чудес, ограниченное запасом Святого Духа, который расходуется при их совершении и восстанавливается молитвой.

Разработка проекта прошла непростой путь. Изначально над игрой работала польская студия SimulaM, однако позднее проект перешёл к Space Boat Studios — другой команде издателя PlayWay. Публично причины смены разработчиков не раскрывались, однако новая версия получила заметные изменения в диалоговой системе и отдельных сценах.

• Прощай, реальность — 10 великих продолжительных RPG

Критика и принятие в обществе

Автор первоначальной идеи проекта Максим Высочанский позиционировал игру как образовательную инициативу. В интервью польской прессе он подчёркивал, что проект может стать для молодых игроков первым шагом к знакомству с евангельской историей и своеобразным интерактивным мостом между привычным для них досугом и религиозным текстом.

Часть зарубежного религиозного сообщества поддержала идею Высочанского. Представители Церкви Шотландии отмечали, что история Христа на протяжении веков пересказывалась в разных художественных формах, и если новый формат побуждает человека обратиться к первоисточнику, в этом трудно увидеть зло. Бывший англиканский священник Гэвин Эшенден высказывался, что подобная игра может стать «провокацией к встрече с историческим Иисусом» и поводом для размышлений.

Но столь же заметно звучала и противоположная позиция. Американские религиозные деятели указывали на риск превращения сакрального образа в коммерческий продукт и опасались, что игровая механика сделает Христа «супергероем», а не божественной сущностью. Христианские издания поднимали вопрос о допустимости «играть в Бога» и предупреждали, что превращение чудес в мини-игры и систему прогрессии способно тривиализировать их духовный смысл. Игровые журналисты, в свою очередь, отмечали сюрреалистичность самой идеи превращения библейских историй в приключенческую RPG.

В российском публичном поле игра также вызвала волну критики. Отдельные депутаты и представители церковных структур говорили о недопустимости «превращать святыни в игрища» и ставили под сомнение уместность коммерческого использования религиозных образов. Часто звучала мысль о том, что сакральные темы требуют бережного и личного отношения, а не массовой видеоигровой интерпретации.

Отдельная линия обсуждений касалась уже не богословия, а качества продукта. Первый трейлер 2019 года стал объектом насмешек в интернете, а ранняя версия 2023 года лишь усилила мемный фон вокруг игры. Обновлённый билд получил около 72% положительных отзывов в Steam, однако большинство из них носит ироничный характер.

В итоге вокруг I Am Jesus Christ сложилась парадоксальная картина: проект одновременно рассматривается и как возможный инструмент популяризации христианства, и как пример недопустимой коммерциализации сакрального. Единой религиозной или общественной позиции по игре не существует. Возможно, именно поэтому ситуация вокруг I Am Jesus Christ выглядит столь показательной.

Нетерпимость среди смиренных

Важно сразу оговориться: I Am Jesus Christ не выглядит технологическим прорывом. Проект ещё на стадии демоверсии подвергался критике за устаревшую графику, шероховатый геймплей и странные дизайнерские решения. Мемный потенциал проекта очевиден. И сам факт того, что игрок управляет сакральной фигурой, провоцирует интернет-сообщество на иронию.

Но вопрос, который сегодня стоит на повестке, касается не качества конкретной игры, а принципа. Уместна ли религиозная тема в интерактивном видеоигровом формате?

Давайте разбираться.

Репрезентация не равна оскорблению

Религиозные сюжеты на протяжении столетий адаптировались для разных медиа. Средневековые мистерии, живопись Возрождения, литературные интерпретации, театральные постановки, голливудские фильмы — всё это формы художественного пересказа сакральных историй. Практически каждая из них в своё время вызывала ожесточённые споры. Но со временем общество признавало, что адаптация не равна оскорблению, а художественная интерпретация не отменяет священного значения оригинала.

В современном мире видеоигры — просто новый медиум. Они используют собственный язык общения с игроком — язык игрового дизайна и механик. Подвергшаяся критике «Шкала Святого Духа» выглядит для верующего человека чужеродно, потому что напоминает шкалу маны из The Elder Scrolls 5: Skyrim. Однако наличие подобной классической механики в игре про Иисуса не является религиозным утверждением, а всего лишь элементом игрового дизайна. Геймдизайн требует формализации таких абстрактных понятий, как чудотворство, иначе выстроить внятный интерактив попросту не получится.

Мемы, коммерция и страх перед новым

Отдельный аргумент критиков — страх перед мемами. Интернет действительно склонен превращать любые образы в объекты иронии. Однако мемная культура существует вне зависимости от появления конкретной игры. Чего стоит хотя бы нашумевший тренд на ИИ-изображения Иисуса-креветки, возникший просто вследствие распространения новой технологии. Попытки же табуировать темы редко приводят к снижению этой самой иронии и чаще всего лишь усиливают эффект маятника.

Коммерциализация религиозных образов также не является чем-то новым. Христианская символика давно присутствует в кино, литературе, сувенирной продукции и массовой культуре и, давайте не лукавить, давно превратилась в крупный бренд, вышедший далеко за пределы духовной жизни. Если допускается производство христианского кино или литературы с коммерческой моделью распространения, трудно объяснить, почему видеоигровой формат должен оказаться за пределами допустимого поля.

• Игры на большом экране — самые ожидаемые премьеры 2026 года

Индустрия без риска — индустрия без идей

Ещё один аспект, о котором редко говорят в подобных спорах. Игровая индустрия сегодня и без того движется в сторону «комфортных» и безопасных решений. Крупные издатели всё чаще делают ставку на проверенные формулы, продолжения успешных серий и максимально нейтральный контент, который гарантированно не вызовет скандала.

Когда смелые и необычные проекты вместо обсуждения получают запрет, это посылает рынку простой сигнал: эксперимент равен провалу. Не трогайте сложные темы. Не рискуйте. Делайте только то, что в тренде. Только безопасно.

Но культура развивается иначе. Смелые идеи от смелых людей — повод для дискуссии, а не для негодования. Даже если конкретная попытка оказывается неудачной, сам факт творческого риска двигает индустрию вперёд. Альтернатива творческой свободе — стерильное поле однотипных проектов, в котором авторы заранее боятся выйти за рамки допустимого.

Поощрение оригинальных, острых и противоречивых творческих инициатив куда продуктивнее, чем блокировка. Потому что запрет не рождает более качественный контент — он лишь делает индустрию беднее. А вместе с ней и наше медиакультурное поле.

Право на существование

При этом никто не обязан считать I Am Jesus Christ удачным проектом. Игровая индустрия — это рынок, на котором аудитория голосует кошельком или кликами. Если игра окажется слабой, она не выдержит конкуренции и утонет в информационном шуме. Если найдёт своего зрителя — значит, запрос существует. В обоих случаях решение принимает общество, а не механизм предварительного запрета, за рулём которого, как правило, стоят совершенно далёкие от запрещаемого предмета люди.

Сама идея взять под управление сакральную фигуру действительно вызывает дискомфорт у части верующих. Это вполне понятная эмоциональная реакция. Но индустрия давно работает с образами богов, пророков и прочих мифологических героев от древнегреческого пантеона до скандинавских легенд. Интерактивная форма не обесценивает изначальный сюжет автоматически. Она лишь меняет способ взаимодействия с ним.

Именно поэтому разговор о блокировке выходит за рамки одной спорной игры. Речь идёт о том, признаём ли мы видеоигры полноценным культурным медиумом. Если да — то должны допустить, что они вправе обращаться к сложным и чувствительным темам так же, как это делают кино и литература. И просто отпустить их в свободное плавание.

Выводы

Мы не утверждаем, что I Am Jesus Christ станет выдающимся произведением. Более того, есть основания сомневаться в качестве её художественной и технической составляющих. Но попытка запретить сам факт обращения к религиозному сюжету создаёт опасный прецедент: сегодня под сомнение ставится один проект, завтра — любая работа на связанную тему.

И, возможно, главный вопрос должен звучать иначе: готовы ли мы принять, что религиозные образы в XXI веке существуют не только в стенах храмов и на страницах священных текстов, но и в цифровом пространстве?

Если ответ положительный, то дальнейшие обсуждения религиозных произведений — дело вкуса, критики и свободного выбора аудитории, а не запретов и защиты от творчества.

Источник